«Не кочуем, коней не воруем, гадать разучились». Как на окраине большого города живет цыганский табор — там до сих пор слушают барона

В нескольких километрах от центра Новосибирска, в глубине частного сектора, уже почти полвека существует настоящий цыганский табор. Здесь дома стоят вплотную друг к другу, почти нет заборов, мужчины с подросткового возраста идут работать, женщины занимаются домом и детьми, а спорные вопросы по-прежнему решаются при участии барона и старейшин. Корреспондент NGS.RU Настасья Медведева побывала в квартале, куда редко заходят чужие, и узнала, чем сегодня живут цыганские семьи.

Улица Таежная больше похожа на извилистый лабиринт, местами она идет параллельно сама себе. Там, в глубине частного сектора внезапно начинается квартал, который сильно отличается от остальных домов района. Здесь почти нет заборов и огородов, а рядом с небольшими домиками из прессованных деревянных панелей стоят настоящие трехэтажные кирпичные особняки с башенками и колоннами. Повсюду видны уличные открытые беседки, где-то прямо у домов стоят золоченые расписные стулья.

На крыльце одного из домов попроще сидит пожилая седая женщина в длинной юбке и темно-синем платке. В ушах — золотые серьги с крупными рубинами, в руке сигарета. Роза Николаевна встречает корреспондента NGS.RU спокойно и почти сразу начинает по-матерински называть «дочкой».

Роза Николаевна рассказывает, что цыгане поселились на Лесоперевалке около полувека назад. С тех пор в квартале выросло уже несколько поколений.

«Ой, давно это было, дочка. Лет пятьдесят уже, наверное, назад. Старшие бароны покупали участки, строились, а потом всё детям и внукам оставили. Так и живем. Я сама здесь выросла, в школу тут ходила, детей подняла, теперь уже и правнуки бегают. Раньше родители мои кочевали, а мы уже оседло живем. Зачем нам куда-то ехать? У нас здесь вся жизнь, и нам всё нравится. У нас тут хорошо, мы всем довольны», — улыбается цыганка.

По ее словам, в таборе по-прежнему придерживаются традиционного уклада, когда мужчины обеспечивают семью, а женщины занимаются домом и детьми.

«У нас строгий закон, дочка. Женщина за домом смотрит, детей воспитывает, чтобы все накормлены были, чистые, в школу ходили. А мужчины работают, семью кормят. Так всегда было и так должно быть. Без порядка нельзя», — уверена наша собеседница.

Фотографироваться Роза Николаевна отказывается. Совсем недавно в семье случилось горе — в аварии погиб ее 27-летний племянник. Впрочем, против фото выступили и другие жители табора.

«Траур у нас. Племянник разбился. Молодой совсем был. Четверо детей осталось. Жалко очень», — вздыхает собеседница.

У большого сруба будущего дома припаркована дорогая иномарка, рядом стоят молодой мужчина и, видимо, его совсем юная жена — в наряде салатового цвета, с красивой прической. 26-летний Валерий уже давно женат и работает почти всю сознательную жизнь.

«Я с тринадцати лет работаю. С восьмого класса ушел. Математику выучил, считать научился — и хватит. Деньги научился считать. Не жалею вообще. Мужчина должен работать, семью обеспечивать. Меня отец так приучил и воспитал, работаем вместе с ним. Мы строительством занимаемся с отцом — дома, бани, заборы делаем. И себе сами строим вот дом сейчас. А женщины у нас хозяйством занимаются, детьми. Каждый свое дело знает», — рассказывает он, указывая на сруб.

Мужчина говорит, что никогда не мечтал о другой жизни, и нынешняя в таборе его полностью устраивает.

«Мне здесь хорошо. Центр рядом, цивилизация рядом, все родственники рядом. Чего еще надо? Я женат давно уже, с двадцати лет, семья есть, дети. Всё нормально. Мы, цыгане, уже давно не кочуем и коней не воруем. Только детей», — смеется парень.

Его супруга в ярком наряде и платке представилась Настей — она улыбается и признаётся, что цыганские девушки действительно любят красиво выглядеть.

«Я сейчас вообще не накрашена. А так минут десять уходит на макияж и сборы. Просто привыкли всегда за собой следить. У нас так принято. Красиво одеться, волосы уложить, чтобы всё было аккуратно. Это же так приятно», — говорит молодая женщина.

Подошедший отец Валерия вслушивается в разговор, а затем в шутку предлагает журналистке остаться у них.

«Да приходи к нам в гости. Поживешь месяц, неделю. Потом, может, уезжать не захочешь. Мы тебе жениха тут найдем», — с улыбкой говорит он.

У одного из домов отдыхает большая семья. Женщины разного возраста сидят во дворе и курят, мужчины смотрят на нас внимательно и с подозрением, вокруг бегают дети. На вопрос, почему почти нигде нет заборов, хозяйка дома удивляется.

«А от кого прятаться? Все свои. Все родственники. Вот этот брат, тот сват, там сестра, тут племянники. Куда нам заборы ставить?» — смеется цыганка, и ей вторят остальные.

По ее словам, если семья расширяется, то жилищный вопрос решают просто: покупают дом рядом или строят новый.

«Конечно, бывает, ссоримся, как без этого. Но потом миримся. Есть старшие, есть барон, они помогают разобраться. Например, ко мне идут. Никто друг друга не бросает», — рассказывает пожилая женщина, сидящая в кругу семьи.

В сложных вопросах спорщиков может рассудить цыганский суд. Это некое собрание старейшин табора. По обычным судам здесь ходить не принято. В какой-то момент местные советуют обязательно поговорить с дядей Сашей.

«Он — наш барон. В той части улицы, в „старом таборе“. Он всё знает. Все вопросы к нему», — нас словоохотливо направляют по адресу.

К дому барона нас провожают с осторожностью. По пути молодой парень строго спрашивает, зачем приехали чужие. Услышав, что речь идет о безобидном репортаже, объясняет, что дядя Саша — его дед, и зовет старшего.

Выходит барон Александр — представительный мужчина в шляпе. Поначалу смотрит строго и настороженно, но быстро понимает, что от нас ничего плохого ожидать не приходится — на лице появляется добродушная улыбка, открывающая золотые зубы. Александр признаётся, что руководить общиной непросто:

«Думаешь, легко? Отец меня позвал, поставил [бароном], сказал: „Будешь после меня“. По наследству всё. Это ответственность большая. Люди же ко мне идут. Кто поругался, кто поссорился, у кого проблема. Всем помочь надо. Каждый день одинаково начинается. С утра встаю, прохожу, смотрю, чтобы у людей всё нормально было, жалоб не было, чтобы никто не ругался. У нас двадцать две семьи, все большие. Это же не один человек, за всеми следить надо. Так и живем потихоньку», — рассказывает он.

По словам мужчины, цыгане нормально ладят с местными — живут по принципу «они нас не трогают — мы их не трогаем». Внутри табора бывают конфликты, но чаще, говорит он, во время шумных вечеринок, которые его народ, чего греха таить, любит.

«Обычно под этим делом дерутся-ругаются. Но это обычное дело. Какая свадьба без драки? Повеселились — потом помирились», — улыбается барон.

Главной проблемой для квартала Александр называет состояние дорог. По его словам, цыгане сами собирали деньги и скидывались на асфальт, но часть улицы так и осталась разбитой.

«Мы деньги собрали, людям поверили, по пятьдесят-шестьдесят тысяч отдавали в отдел благоустройства. Центральную дорогу сделали, а здесь всё бросили. Машины бьем, пыль столбом стоит, деревья опасные стоят, провода висят, никто не обрезает. Сколько обещали, а толку нет. Обидно, конечно», — печалится Александр.

Мы направили запрос в мэрию Новосибирска с просьбой уточнить, собираются ли асфальтировать эту улицу, и если да, то в какие сроки. Ответ опубликуем, как только получим.

Пока идет разговор, к журналисту подходят несколько женщин и просят помочь. Уже третий месяц они ищут 25-летнего Альберта Мехая — парень исчез бесследно, у него остались жена и пятеро детей. Бабушка молодого человека, Мария Петровна, рассказывает, что семья обыскала всё, что только можно.

«Все искали. В полицию обращались, к волонтерам, сами прочесывали территорию. И посадки, и воду, и деревья. Везде были. Даже к гадалкам обращались из Москвы, и сами гадали тоже. Он как будто живой, но то ли его держат где-то, то ли еще что», — сокрушается она. Женщина будто сошла с картинки о жизни цыган — одета в традиционный наряд, а длинные, черные как смоль волосы заплетены в тугие косы.

На вопрос, почему цыганки обращаются к другим гадалкам — ведь сами славятся этим с давних времен, объясняет с грустью: старинные традиции постепенно уходят.

«Раньше многие гадали. А сейчас старые уже остались гадалки, многие, кто гадал, умерли. Молодежь другая стала. Им телефоны, наряды, заказывают в телефонах без конца тряпки. Лишь бы краситься и наряжаться. Краситься любят, одеваться красиво. Уже не до гаданий им», — жалуется Мария Петровна.

После гостеприимная бабушка ведет нас к небогатой хижине. Идем мимо огромной лужи, в которой утонули детские игрушки и велосипед. У избушки без умолку лает молодой косматый пёс. Нас встречает мать пропавшего мужчины, молодая цыганка лет 40 с пронзительными зелеными глазами — ее зовут Светлана Петровна.

«Утром встал, чай попил и ушел. Потом на камерах увидели, что он разговаривал по телефону. И всё. Словно исчез. Уже третий месяц пошел, а мы ничего не знаем», — плачет она.

Семья обращалась даже к адвокату, чтобы он помог в поисках. Но им только и сказали, что парень связался с плохой компанией.

«Пятьдесят тысяч отдали. Везде ходим. Нам говорят: наркоман. А если наркоман, значит, его искать не надо? Он же человек. У него дети, жена. Мне хоть знать бы, живой он или нет», — с отчаянием в голосе говорит мать пропавшего.

Совсем юная девушка, жена пропавшего цыгана, завидев гостей, буквально за две минуты наряжается, аккуратно убирает волосы и накрывает на стол — горячий чай и сладости. Чай оказался очень крепким. Подают его в прозрачных стеклянных стаканах, а чтобы он остывал быстрее, советуют наливать его в блюдце и пить из него.

Мнения соседей о цыганском квартале разные. Местный житель Борис говорит, что ему цыгане не мешают, и он к ним лишний раз не лезет. 22-летняя Алина признаётся, что чувствует себя рядом с табором не всегда комфортно, но живет рядом всю жизнь.

«Моя мама тут с 17 лет живет, и они уже тут были, когда она сюда переехала. Мне кажется, многим не нравится, что рядом табор. Бывает, неприятные замечания делают, если женщина идет одна, даже пошлые, шумят. Некоторые соседи говорят, что они в магазине ближайшем „Лесоперевалочка“ воруют», — рассказывает ближайшая соседка цыганского анклава.

Впрочем, в магазине «Лесоперевалочка», который упоминает местная жительница, к соседям относятся спокойно. По словам продавцов, серьезных конфликтов давно не было.

«Всю жизнь рядом работаем. Всякое бывало, в конце концов, какой цыган, если не украдет? Но втык получили, и как бабки отшептали. Сейчас нормально живем, всё спокойно, нормальные у нас цыгане и все жители», — добродушно говорят женщины, намекнув на прошлые инциденты.

Покидаем квартал с ощущением, что многие стереотипы о цыганах давно остались в прошлом. Здесь уже не попрошайничают и не предлагают погадать. Здесь строят дома, работают, растят детей, плачут по погибшим родственникам, ищут пропавших близких и спорят из-за плохих дорог. И только одно здесь почти не изменилось за десятилетия — заборов ставить тут как не планировали, так и не планируют, потому что прятаться им не от кого, все свои.