Миллион за молчание. Пациента реабилитационного центра мучили и унижали вместо лечения, но он отказался от возмездия

После серии публикаций с рассказами бывших пациентов реабилитационных центров «Свобода», на фоне новостей о смертях пациентов в кемеровском филиале клиники, наши коллеги из Е1.RU получили много обратной связи. В редакцию пишут, звонят люди, которые, как они уверяют, прошли через «Свободу». Журналисты грустно шутят, что последнюю неделю работают как телефон доверия, выслушивая людей. Потому что дальше жалобных рассказов в редакцию пострадавшие идти не готовы, обращаться в СК не хотят. «Можно мы будем тайными свидетелями?» или «Вы сделайте что-нибудь, но как-нибудь без нас», — такая позиция у большинства позвонивших. А есть и те, кто смог выбраться из ямы, уйти в ремиссию от зависимости, но они объясняют, мол, будет стыдно, если на работе узнают, что они были в таком месте. Кто-то говорит, что боится мести.

Павел — один из тех, кто поделился своей историей. Мы встречались с ним лично. Он рассказал о своем тяжелом опыте в рехабе «Свободы» и объяснил, почему не имеет претензий к этой организации.

— Первый раз я попал в их ребцентр в 2020 году. У меня был длительный запой после развода, родители забеспокоились, такого не было еще. Я не помню, как попал туда. Видимо, укол поставили, усыпили. Проснулся уже в их доме в деревне Златогорово, там жили еще 40–50 человек.

У нас всё было так же, как тот Денис вам рассказывал. Групповые наказания такие же были — писанина, то есть всю ночь сидим и пишем «спенсеров», результаты своеволия.

Были и «частные», то есть индивидуальные наказания. Заставляли несколько дней лежать на кровати на голом панцире. Если встаешь, просто избивают. За попытку убежать тоже ловят, избивают, закрывают. А группа несет коллективную ответственность за это.

То есть вместо часа физкультуры несколько часов: тупо приседания, отжимания, может быть, по несколько тысяч раз. От лишения сна у людей начинались галлюцинации. У меня были слуховые. Каждый вечер обязательная баня. Это называлось прожарка.

Помещение нагревалось до 130–140 °C. Выйти нельзя. Меня в первые же дни в баню закинули. Сижу, смотрю, у меня руки побледнели, пот закипел на руке. Я отключился. Просыпаюсь уже на улице (вытащили). Меня замкнуло (начались галлюцинации), что за мной соседи по деревне бегают, пытаются меня кипятком облить. У кого-то-то эпилепсия была — за приступы всем назначали писанину. Говорили: «Притворяешься, симулируешь». Один мужик жаловался, что его жена туда закрыла, решила избавиться, чтобы распоряжаться имуществом.

— То есть у него не было проблем с зависимостями?

— Проблемы там, наверное, все-таки у всех есть. Но я считаю, что там всё делают для того, чтобы человек не выздоровел, а, наоборот, сорвался. Люди, пока находятся в ребцентре, работу теряют, у кого-то куча долгов, кредитов, банкротами становятся.

Павел говорит, что его лично не били, он не пытался бунтовать или сбежать. Добровольное согласие подписал сразу.

— Подписывают все. Иначе не дают ни курить, ни спать, ни есть. Кого-то пугают, кого-то избивают. Ну чаще всего всю группу зарубают (наказывают. — Прим. ред.), лишают сна. Связи с родственниками никакой нет. Им говорят, что там всё хорошо, что он проходит лечение, связь с внешним миром только будет портить всё. Пацан один пытался там с собой покончить. Его перебинтовали и избили в туалете.

По словам Павла, родители в 2020 году платили за ребцентр 30 тысяч в месяц. Его держали там полгода.

— Я тогда забухал еще сильнее. Через полгода меня родители снова отправили — уже в Первоуральск. И вот там я уже твердо решил: выйду — буду писать заявление.

Освободившись из ребцентра, Павел написал заявление в прокуратуру Свердловской области. Но, по его словам, никакого ответа не получил даже спустя несколько месяцев. Тогда он написал обращение в аппарат уполномоченного по правам человека Свердловской области Татьяне Мерзляковой. Видимо, из аппарата обращение передали силовикам. Те, возможно, связались с руководством ребцентра или начали проверку.

— И вот после этого на меня вышли уже из их центра: давайте договоримся.

Павел называет конкретную фамилию звонившего. Этот человек указан как сотрудник на сайте клиники. Павел говорит, что в итоге договорились на миллион за «молчание», чтобы он дальше не продолжал куда-то писать. Он утверждает, что деньги ему перечисляли около года на карточку, два раза в месяц. Павел говорит, что сейчас у него другая жизнь, он работает, от зависимости удалось избавиться после реабилитации в другом ребцентре. Говорит, что там также никого не отпускали, он уверен, что это вынужденная мера и по-другому нельзя.

— Но там никто не унижал, не издевался. Проводили занятия, тренинги, обучение было.

При встрече с нами он признал, что претензий к «Свободе» не имеет, так как ему выплатили компенсацию.

— Но, когда прочитал публикацию на E1.RU, решил рассказать свою историю. Мне же они тогда пообещали, что разберутся и такого там больше не повторится. А сейчас смотрю, что всё по-прежнему, — добавил Павел.

Основатель сети клиник Антон Соколов предлагал ввести уголовную ответственность для организаторов нелегальных рехабов и создать единый реестр реабилитационных антинаркотических центров.

В интервью нашим коллегам из 66.ru Соколов рассказал, что нападки на филиал клиники в Кемерово, где после смерти пациента арестовали руководство, организованы конкурентами. Что касается уголовного дела в Екатеринбурге, он объяснил, что силовики не нашли никаких нарушений в работе центра, когда приезжали с проверками.

Однако уголовное дело расследуется.

После первой публикации в редакцию обратилась екатеринбурженка Анастасия, она рассказала, что она обратилась в клинику с тревожным расстройством, в итоге попала на реабилитацию, родители думали, что оплачивают санаторий дочери. Мы подробно рассказывали, что известно о сети уральских ребцентров, за которую взялись силовики. Ее амбассадором был знаменитый рэпер Гуф, но позже он публично отказался от сотрудничества со «Свободой». Прочитайте также мнение главного редактора E1.RU по поводу этой ситуации.